Ловушка для киви

Причал шумит, моторы ревут, рации надрываются... Ну и конечно же жарко! Причем так, что двое из съемочной группы сваливаются с тепловым ударом. Жуткая неразбериха с завтраком. Его на всех катастрофически не хватило. Причем два раза. И два раза в авральном порядке из группы совершался марш-бросок до единственного в Севастополе Макдональдса.  Постепенно, Макдональдс стал "брендом нашего лагеря"
И из всей этой красоты, я, всего с двумя актрисами, попадаю в совершенно пустынный, тихий и умиротворенный яхт-клуб. Грим опаздывает, поэтому мы с девчонками непринужденно бродим по причалу, и рассматриваем лазурную водичку. 



Казалось бы рай, чего больше? Но тут нас ждет сюрприз. К месту съемок, в открытое море нас должна доставить очаровательная лодочка типа гондола, с полосатым тентом и резными скамеечками... 



Едем, свежо, ветерок, море вокруг невероятно красивое... тишина.. Вот... Вот оно счастье. Начинаю питать смутные надежды, что эта смена в итоге окажется приятной. Вот уже впереди яхта с установленным светом. Ну, как яхта, небольшой катерок, рассчитанный максимум на четырех человек. На ней, не считая оборудования, находятся уже 22 члена съемочной группы. Не считая 2 актрис и 1 гримера, которых везем им мы. 



Писарук констатирует, что взять всех на яхту они не могут, поэтому максимально остаемся на «доп.плав.средстве». Я совсем обрадовалась. Кажется, смена собирается быть и вовсе необремененной никакой работой.... И тут из-за сверкающего бока яхты появляется ОНО. Чудовище. Обшарпанный ...ялик, доверху забитый съемочный оборудованием с бригадой светиков наперевес.
— Все перелезаем в лодку! - командует Писарук.
Перебираемся сами, перетаскиваем свои пожитки и хавчик на всю группу. Так и знала, что где-то должен быть подвох. Всё завалено всем. Сесть некуда, лодку ацки швыряет из стороны в сторону, отчаянно держимся и методично набиваем себе синяки. 



С ужасом обнаруживаю, что наше утлое суденышко помимо всего прочего имеет еще и стратегическое значение. К нам перебирается второй режиссер, за ним в лодке появляется силовой кабель, и тут, о боже, я оборачиваюсь и замечаю ЕГО! - Трофейный генератор времен второй мировой войны. Груда металла, которую с первого взгляда не удалось атрибутировать, вдруг начинает дрожать и скрежетать, набирая обороты. Если сначала это напоминало дизель, то разогревшись как следует, он выдавал грохота и дыма как целая эскадрилья бомбардировщиков. 



Оператор генератора считает напряжение:
—...90!... 110!.... Ну же! 120!... Еще чуть-чуть!...
— А-а-аа-аа! Мы щас взорвемся!! -Проносится у меня в голове.
— Горииииит!!!!!! - Загорается контрольная лампочка.
Генератор весь трясет и разрывает, грохот стоит неимоверный. Я пытаюсь незаметно отползти от него подальше на тот случай, если действительно рванет. Но с катера доносятся разочарованные выкрики, мол не работает. Мы их конечно не слышим, но понимаем интуитивно. Генератор останавливают и через минуту запускают вновь.
— 90!....110!...120!...127!... 



В этот момент происходит что-то не объяснимое: силовой кабель безвольно повисает, а катер отшвартовывается от нас... Все в недоумении, с катера нам что-то кричат по рации, но из-за грохота ничего не удается разобрать. Яхта медленно отплывает. Все замерли в шоке.
Второй режиссер, оставшийся с нами, произносит в рацию недоуменно:
— А я? А как же я? Я же лучше собаки....
Глушат генератор. Теперь слышно, что кричит оператор с катера:
— Приборы горят! Хреновый у вас дизель!!
— Ну так! Трофейный! – гордо отвечает один из светиков.
Между лодками уже приличное расстояние, метров 50, и оно продолжает увеличиваться. Все как завороженные смотрят на эту, стремительно разрастающуюся полосу моря. Второй режиссер берет мегафон и громко обращается к нам:
— А мы продолжаем нашу увлекательную экскурсию! Посмотрите направо, там какие-то придурки снимают кино...
Через некоторое время нам все же удалось вернуть второго режиссера съемочной группе, вместе с комплектом аккумуляторов для камеры. Мы же получили четкие инструкции держаться неподалеку, но на достаточном расстоянии, чтобы не попадаться в кадр. 



Прошло пять часов. Мы дрейфуем в открытом море под палящим солнцем, жуем сухари из огромного пакета с сухарями и развлекаемся тем, что слушаем рацию. Гриша Данцигер (по сценарию Гуликов) смотрит в одну точку и повторяет как мантру:
— Меня не укачивает, меня не укачивает, меня не укачивает....
Писарук переключает на волну первой группы, работающей на героическом тральщике. В эфире раздается отчетливый голос Андрея Королева:
— Это пиздец! Это полный пиз-дец! ТАК РАБОТАТЬ НЕЛЬЗЯ!
Судорожно переключаем на вторую группу. В эфире сдавленный голос Блажнова:
— Ребята, нас кто-нибудь слышит???  Срочно нужны таблетки от морской болезни!... Таблетки от морской болезни, повторяю, прием...
С возгласом:
- Чур меня! - Писарук снова переключается на первую группу. На всю лодку раздается раздраженный голос Мити Федорова:
- Да что вы все за МУДАКИ?!?!?!?
Врывается голос Москвы:
— Рабочие, мать вашу! Кирилл! Вы где??
Переключаемся на вторую группу:
— Нужно срочно поправить реквизит! Где реквизиторы!??
Реквизитор сидит с нами в лодке и разводит руками, мол, помочь ничем не могу…
Писарук выключает рацию совсем и обращается к собравшимся:
— Это пиздец, ребята! Это полный пиздец!
Все сочувственно кивают....
 ....Идет восьмой час нашего дрейфа в открытом море.  Солнце  клонится к горизонту. На волнах  отчаянно качается маленькая, забитая до отказала лодочка. Писарук заунывно затягивает, а Данцигер подпевает:
— Шел я в пооооооле с конееееем...  - разносится над заливом.
Даже безделье на этом проекте приобретало особенно изощренные формы....

В итоге причалили мы уже в сумерках, примерно в половину десятого. Ступить на твердую почву оказалось проблематичным. Потому что эта почва стремительно из-под ног уходила. За последние 9 часов, мозг настолько приспособился к постоянной качке,  что на суше теперь чувствовал себя несколько дискомфортно.
Ихтиандры были невдухе.